54mebel.ru

Мебель в интерьере
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Американские мастера

Американские мастера

«Американские мастера» — телесериал PBS, в котором публикуются биографии выдающихся писателей, музыкантов, художников и артистов, драматургов, режиссёров и тех, кто оставил неизгладимый след в культурном ландшафте США. Произведён каналом WNET в Нью-Йорке. Шоу дебютировало на канале PBS в 1986 году [1] .

Группы и организации, представленные в телесериале: Актёрская студия, группа писателей, критиков, комиков и актёров Algonquin Round Table, театральный коллектив Group Theatre, женский американский музыкальный коллектив Sweet Honey in the Rock, женская часть Tin Pan Alley, театральная группа Negro Ensemble Company, Джульярдская школа, авторы Бит-поколения, авторов-исполнителей 1970-х, Sun Records, водевиль и Warner Bros.

Содержание

История [ править | править код ]

Премьера телесериала «Американские мастера», «посвящённого величайшим коренным американским и получившим американское гражданство артистам», первоначально была запланирована на сентябрь 1985 года, но по «причинам логистического планирования» премьера была отложена до лета 1986 года, хотя 16 октября 1985 года в эфир вышел специальный выпуск «Американских мастеров» под названием «Аарон Копленд: Автопортрет» [4] .

Первым из 15 эпизодов первого сезона стал «Личные беседы» [5] , «документальное правдивое кино Кристиана Блэквуда, снятое в самой сложной кинематографической форме: фильм о фильме, в данном случае телевизионная версия „Смерти коммивояжёра“ режиссёра Фолькера Шлёндорфа» [6] . Он вышел в эфир 23 июня 1986 года как один из двух эпизодов, специально не предназначенных для первого сезона шоу [6] .

Сьюзен Лейси, автор и исполнительный продюсер «Американских мастеров», отобрала каждую тему, привязала их к конкретным режиссёрам и руководила бюджетом первого сезона в размере 8 миллионов долларов [6] . Перед созданием сериала Лейси была старшим разработчиком телесериала «Great Performances» и одним из «архитекторов» «American Playhouse», для которого написала оригинальное проектное предложение. Во время премьеры шоу она также была главой некоммерческой организации Sundance Institute на Восточном побережье [6] .

После первых двух сезонов шоу «Американские мастера» начал самостоятельно продюсировать большинство своих серий; в этих случаях он нанимает директоров, организует финансирование, управляет бюджетом и контролирует редактирование; шоу оставляет за собой право делать окончательную версию каждого производимого им фильма [7] . Продюсерская компания «Американских мастеров» иногда играет более ограниченную роль и является со-продюсером некоторых своих эпизодов, таких как документальный фильм 2005 года о Бобе Дилане «Нет пути назад» («No Direction Home»), и затем в 2010 году «When You’re Strange», посвящённый The Doors.

Алгонкинский круглый стол

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Еще Паркер стала писать уверенней потому, что в Vanity Fair, как выяснилось, она писала для друзей. И Крауниншилд, и другие редакторы ее понимали. Юмор может существовать лишь в среде, где есть взаимопонимание. Даже выйти за границы допустимого шутка может лишь тогда, когда есть общее понимание этих границ рассказчиком и слушателями. И Паркер почти всегда могла рассчитывать на поддержку и одобрение от круга близких друзей и конфидентов. Почти все они были мужчинами. Особенно важна для нее была поддержка двух коллег по Vanity Fair: одним из них был Роберт Бенчли, бесцеремонный журналист, взятый в Vanity Fair ответственным редактором вскоре после перехода туда Паркер. Вторым был Роберт Шервуд, человек несколько более вежливый и спокойный, но за его сдержанностью скрывалось не менее разрушительное чувство юмора. Эти трое неразлучных были в редакции Vanity Fair постоянными возмутителями спокойствия.

Они сами писали — во всех смыслах слова — свою историю. «Должна сказать, — гораздо позже признавалась Паркер с неприкрытым ехидным самодовольством, — что вели мы себя совершенно отвратительно». Постоянно устраивали розыгрыши, особенно такие, которые подкалывали начальство. Известна история, как Паркер подписалась на профессиональный журнал похоронщиков — им с Бенчли нравился черный юмор. Еще им нравилось, как дергается Крауниншилд, проходя мимо стола Паркер и видя над ним вырезанную из этого журнала схему бальзамирования. С обеденного перерыва возвращались они поздно, отмазки за это придумывать ленились, а когда Крауниншилд уехал в командировку в Европу, в Condé Nast, распустились совсем. Они не были образцовыми сотрудниками.

Этот дух праздности естественным образом распространился на «Алгонкинский круглый стол» — легендарное собрание писателей и прочих гламурных бездельников, недолго встречавшихся в отеле «Алгонкин» в центре Манхэттена. Формально «Круглый стол» возник в порядке расслабухи в девятнадцатом году, когда театральный критик The New York Times Александр Вулкотт дал обед в честь своего возвращения с войны. Участникам так понравилось, что все договорились собираться и дальше. Репутация группы пережила ее краткое и эфемерное существование надолго. Первые упоминания «Круглого стола» в колонках светской хроники появляются в двадцать втором году, к двадцать третьему году возникли проблемы из-за антисемитских высказываний владельца отеля, и в двадцать пятом было объявлено, что «Круглый стол» более не существует.

Впоследствии Паркер стала относиться к «Круглому столу» неоднозначно — как практически ко всем своим успешным начинаниям. Она не была там, как иногда говорят, единственной женщиной: в собраниях «Круглого стола» участвовали журналистки — например, Рут Хейл и Джейн Грант, бывали писательницы, например, Эдна Фарбер. Но несомненно, что «Круглый стол» в первую очередь ассоциируется с Паркер, с ее манерой и голосом. Ее репутация затмила репутации бывших там мужчин, из которых сейчас практически никого уже не помнят. Так сочны были ее остроумные замечания, что именно их расхватывали на цитаты колумнисты светской хроники.

Испытывая от этого неловкость, Паркер иногда огрызалась на интервьюеров, поднимавших тему «Круглого стола». «Я бывала там нечасто, — говорила она. — Там было слишком дорого». Или небрежно отмахивалась: «Сборище шумных хвастунов; придумывали и днями выдерживали шутки, выжидая возможности блеснуть». Конечно, такие отзывы во многом давались под влиянием прессы, весьма скептически относившейся к претензиям «Круглого стола» на роль законодателя литературной моды. «Ни один [участник] не сделал в литературе ничего заметного, никто из них не написал хоть сколько-нибудь заметного стихотворения, — презрительно фыркал в двадцать четвертом году один обозреватель светской хроники. — Но держатся они как высшая раса по отношению к обычным умам».

Читайте так же:
Как перетянуть сукно на бильярдном столе

Возможно, Паркер излишне активно отмежевывалась, слишком охотно отрекалась от своих друзей. Веселый смех на встречах «Круглого стола» давался ей легко и большого значения для нее не имел, но он служил топливом для других, более важных дел. Восторженная аудитория, состоящая из Бенчли, Шервуда и других членов группы, придавала ей энергию для работы. Никогда она не писала так много, как в годы работы в Vanity Fair и встреч в «Алгонкине».

Врожденная неспособность Паркер соглашаться с представлением человека о самом себе — как о серьезном писателе, как о звезде гламура — в ее критических статьях присутствовала всегда. Она не была завзятой театралкой, довольной самим фактом, что смотрит спектакль, — иначе говоря, не была фанаткой театра. Язвительные замечания в колонках Паркер злили продюсеров, и, хотя их обида всегда была несоразмерна ее выпадам, это мало на что влияло. Продюсеры были не только мишенью для критики, но и рекламодателями. Палка была у них в руке.

Иногда Паркер удавалось разозлить их, не прилагая никаких усилий. Соломинка, переломившая спину терпению Condé Nast, была, к сожалению, даже не из лучших ее колонок. Это была рецензия на забытую ныне комедию Сомерсета Моэма «Жена Цезаря». Ее звездой была некая Билли Бёрк, о которой Паркер заметила:

Мисс Бёрк в роли молодой жены выглядит очаровательно юной. Лучше всего у нее получаются серьезные моменты; в более легких сценах она, чтобы передать ощущение девичьей юности, играет так, словно изображает Еву Тангей.

Этот укол был не так очевиден, как обычно у Паркер, но Фло Зигфелд, легендарный бродвейский продюсер и муж Бёрк, бросился к телефону с претензиями. Прежде всего: Ева Тангей в двадцатом году занималась той работой, которую сегодня называют «экзотическими танцами», а у Билли Бёрк был имидж чистейшей девушки. Сейчас она, вероятно, наиболее известна своей ролью доброй волшебницы Глинды в фильме тридцать девятого года «Волшебник из страны Оз» компании «Метро-Голдвин-Мейер». Но Бёрк, возможно, оскорбили не эти гнусные инсинуации: в момент выхода рецензии ей как раз исполнилось тридцать пять, и намеки Паркер на возраст она восприняла куда больнее, чем сравнение со стриптизершей.

Так или иначе, но Зигфелд был лишь последним из длинного списка обиженных критическими вольностями Паркер, и Condé Nast настоял на переменах. Крауниншилд пригласил Паркер на чай в «Плаза» и сказал, что больше не хочет видеть ее в должности критика. Существуют расхождения по поводу того, уволилась ли она сама или была уволена из журнала (версии разнятся в зависимости от того, чьи мемуары вы читаете). Паркер рассказывала, что заказала самый дорогой десерт в меню, выбежала и позвонила Бенчли. Он тут же решил уволиться вместе с ней.

Бенчли к этому времени стал в жизни Паркер самым важным человеком. Именно его одобрение было ей нужно, его голосу она подражала. Друзья задавались вопросом, был ли у них роман, но этому, кажется, нет никаких свидетельств. Паркер значила для него не меньше, чем он для нее, — он из солидарности с ней бросил работу, имея на иждивении детей. «Я не знаю другого такого акта дружбы», — говорила Паркер.

Но они куда меньше переживали по поводу увольнения из журнала, чем можно было ожидать по демонстративности их действий. Они сами выбрали преемников. Незадолго до ухода Паркер вытащила из кучи самотека очень молодого критика Эдмунда Уилсона. Когда Крауниншилд предложил Уилсону взять на себя обязанности редактора, заменив Бенчли, она, возможно, даже обрадовалась. Через год после увольнения она снова начала работать на Vanity Fair.

Передача дел прошла гладко и была отмечена выпивкой в «Алгонкине» за молодого и необстрелянного Уилсона, которого еще многие годы отделяли от превращения в почтенного «серьезного» критика, автора книг «Замок Акселя» и «На Финляндский вокзал». Уилсон в дневниках писал, что его приглашали на встречи «Круглого стола», но участники ему «не показались особенно интересными». Однако сама Паркер его заинтересовала «своей противоречивой природой». Он выделял ее из других алгонкинцев, потому что она умела разговаривать с серьезными людьми «на равных». Она со своим «точно нацеленным убийственным злоязычием» была не так провинциальна, как остальные участники группы. Уилсону это было по душе, и он поддерживал дружбу с Паркер до конца ее жизни, когда она исписалась и осталась без гроша. В отличие от многих мужчин сходного воспитания и положения, Уилсон искренне любил общество таких нахалок. Он не мог устоять против обаяния общества действительно умных людей, независимо от пола.

У Паркер в любом случае не было причин иметь зуб на Condé Nast. Выйдя в самостоятельное плавание, она теперь, имея репутацию, недостатка в работе не испытывала. Вскоре она заняла должность театрального критика в журнале Ainslee’s. Ее шуточные стихи появлялись в газетах и журналах по всему городу почти еженедельно, ежемесячно она выпускала театральные обзоры, а еще — немного писала прозу. В двадцатых годах работа у нее была. Она всегда говорила, что на заработок от стихов не прожить, но ей этот заработок помогал сводить концы с концами — при определенной поддержке от Эдди: к двадцать второму году они уже жили раздельно, хотя формально развелись лишь в двадцать восьмом.

Читайте так же:
Как делать юбку из фатина для стола

Алгонкинский круглый стол

Нассим Талеб Джаред Даймонд Ричард Докинз Фримен Дайсон и др.

Теории всего на свете

Под ред. Джона Брокмана

Universum

О науке, ее прошлом и настоящем, о великих открытиях, борьбе идей и судьбах тех, кто посвятил свою жизнь поиску научной Истины

This Explains Everything

Deep, Beautiful, and Elegant Theories of How the World Works

Edited by John Brockman

Серия основана в 2013 г.

Ведущий редактор серии Ирина Опимах

Перевод с английского Николая Майсуряна и Алексея Капанадзе

В оформлении обложки использован фрагмент рисунка Жана Эффеля

2‑е издание (электронное)

Деривативное электронное издание на основе печатного аналога: Теории всего на свете / под ред. Д. Брокмана; пер. с англ. Н. Майсуряна и А. Капанадзе. – М.: БИНОМ. Лаборатория знаний, 2015. – 400 с.: ил. – (Universum). – ISBN 978-5-9963-1720-2.

Подготовлено при участии ООО «Лаборатория Базовых Знаний»

В соответствии со ст. 1299 и 1301 ГК РФ при устранении ограничений, установленных техническими средствами защиты авторских прав, правообладатель вправе требовать от нарушителя возмещения убытков или выплаты компенсации

© Copyright 2013 by Edge Foundation, Inc.

All rights reserved.

© Перевод на русский язык, оформление.

Благодарю за поддержку Питера Хаббарда из издательства HarperCollins. Я также признателен моему агенту, Максу Брокману, разглядевшему потенциал этой книги, и Саре Липпинкотт за ее вдумчивую и кропотливую редактуру.

Ежегодный вопрос Edge

В 1981 году я основал Reality Club[1]. Где только не проходили собрания клуба – в китайских ресторанах, в мастерских художников, в залах заседания совета директоров различных инвестиционных банков, в танцевальных залах, музеях, гостиных и прочих местах. Reality Club не походил на Алгонкинский круглый стол[2] или Блумсберийский кружок[3], но предлагал интеллектуальные приключения того же сорта. Возможно, ближайшим подобием служит Лунное общество Бирмингема конца XVIII – начала XIX веков – собрание ведущих деятелей культуры новой индустриальной эпохи Джеймса Уатта, Эразма Дарвина, Джозайи Веджвуда, Джозефа Пристли, Бенджамина Франклина. В том же духе Reality Club попытался объединить людей, занимающихся проблемами постиндустриальной эпохи.

В 1997 году Reality Club, преобразованный в Edge[4], вышел в Интернет. Идеи, выдвигаемые Edge, порой весьма спекулятивны. Они отражают сегодняшние пограничные знания в таких областях, как эволюционная биология, генетика, компьютерная технология, нейрофизиология, психология, космология и физика. Из этих составляющих складывается новая натурфилософия, новые пути постижения материального мира, новые способы мышления, которые подвергают сомнению множество наших основополагающих представлений.

Каждый год стойкие приверженцы Edge (а это Стюарт Брэнд, Кевин Келли, Джордж Дайсон и я) собираются вместе, чтобы подготовить для очередного издания Edge вопрос, – обычно он приходит на ум одному из нас или наших корреспондентов посреди ночи. Придумать его непросто. (Покойный Джеймс Ли Байерс, мой друг и время от времени, соавтор, как-то заметил: «Я мог бы ответить на вопрос, но хватит ли у меня ума, чтобы его задать?») Мы подыскиваем вопрос, на который можем получить непредсказуемые ответы, заставив людей поразмышлять над тем, о чем они обычно не задумываются. За вопрос этого года мы выражаем признательность Стивену Пинкеру.

Наверное, самое глубокое удовлетворение в науке приносят теории, которые дают неожиданное решение какой-нибудь запутанной головоломки с помощью нескольких простых правил. Такие объяснения называют «красивыми» или «элегантными». В качестве исторических примеров можно привести описание сложного движения планет в виде простых овалов, придуманное Иоганном Кеплером; истолкование Периодической системы Менделеева посредством электронных оболочек, данное Нильсом Бором, и объяснение генетической репликации с помощью двойной спирали ДНК, предложенное Джеймсом Уотсоном и Френсисом Криком. Знаменитое высказывание выдающегося физика-теоретика П. А. М. Дирака по этому поводу гласит: «Главное – красота уравнений, а не их соответствие экспериментам».

Вопрос Edge 2012: Какое объяснение вы считаете самым глубоким, элегантным или красивым?

В этом году веб-сайт Edge (http://edge.org/annual-question/) получил множество откликов – около 200 провокационных (и часто многословных) рассуждений, которые подверглись неизбежному редакционному отбору. В результате представленные здесь статьи, в соответствии с духом Edge, охватывают самый широкий круг научных вопросов, дающий представление обо всем на свете. Тут и философия, и математика, экономика, история, лингвистика и поведение человека. Связующей нитью служит то, что простая и неочевидная идея предлагается в качестве объяснения разнообразной и трудной для понимания совокупности явлений.

Джон Брокман, издатель и редактор Edge

Эволюция путем естественного отбора

Сьюзан Блэкмор

Психолог; автор книги Consciousness. An IntroductionСознание. Введение»)

Конечно, это теория Дарвина. Никакое другое объяснение не выдерживает сравнения. Эволюция путем естественного отбора (на самом деле любого отбора – естественного или искусственного) предлагает наиболее красивую и элегантную из всех научных теорий. Этот несложный трехступенчатый алгоритм объясняет, почему мы живем в таком сложно организованном мире. Он открывает причины существования не только нас самих, но и деревьев, котят, языка урду, Банка Англии, футбольного клуба «Челси» и айфона. Вы можете поинтересоваться – если это объяснение столь простое и убедительное, то почему до него никто не додумался прежде Чарлза Дарвина и Альфреда Рассела Уоллеса и почему даже сегодня многие люди не в состоянии его усвоить? Причина, я думаю, в том, что в его основе – тавтология. Создается впечатление, что, когда вы говорите: «выживают те, кто выживает» или «успешные замыслы успешны», ваши слова не несут никакой информации. Чтобы придать этим тавтологиям убедительность, нужно добавить контекст – ограниченный постоянно меняющийся мир, в котором существует конкуренция с переменными правилами и выживают не все.

Читайте так же:
Ювелирный стол своими руками

В таких условиях успех мимолетен, а трехступенчатый алгоритм превращает тавтологию в глубокое и элегантное объяснение. Многократно скопируйте с небольшими отклонениями оставшихся в живых и выпустите их в наш изменчивый мир, и только те, кто приспособится к новым условиям, продолжат существование. Мир, наполненный живыми существами, идеями, учреждениями, языками, историями, программным обеспечением и машинами, целиком был создан благодаря конкурентной борьбе.

Эту красивую идею сложно уловить, и я знала многих университетских студентов, которые изучали теорию эволюции в школе и полагали, что усвоили ее, но на самом деле ничего в ней не поняли. Мне как преподавателю радостно было видеть удивленные выражения лиц у студентов, когда они неожиданно ухватывали суть. Это было настоящим счастьем и еще по одной причине. Когда я гляжу поверх компьютера в окно – на мост над рекой, на деревья, стадо коров вдалеке – я, в отличие от некоторых религиозных людей, восхищаюсь простым и изящным соревновательным процессом, который вызвал их всех к существованию и предоставил мне среди них мое собственное скромное место.

Клуб реальности (англ.).

В конце 1910‑х – 1920‑х гг. группа писателей, журналистов, критиков и актеров, регулярно обедавших вместе в нью-йоркском отеле «Алгонкин». Шутки и каламбуры участников круглого стола приобрели широкую известность благодаря газетам, в которых они сотрудничали. – Прим. перев.

В 1920‑х–1930‑х гг. влиятельная группа выпускников Кембриджского университета – писателей, художников и ученых, регулярно собиравшаяся в лондонском районе Блумсбери. – Прим. перев.

Алгонкинский круглый стол

«Ревущие двадцатые» в США были богаты на события во всех сферах жизни общества. Технологии развивались бурными темпами, радио и кино обретали все больший размах, автомобиль вошел в серийное производство. «Сухой Закон» подарил стране подпольные бары «speakeasy», бутлегерство, гангстеров и колоритную фигуру Аль Капоне. Опьяненные свежеобретённым избирательном правом женщины стригли волосы, укорачивали юбки, красились, курили и пили наравне с мужчинами, и плясали под гремящие отовсюду «порочные» звуки джаза. Конец декады, ознаменованный сокрушительным обвалом Нью-Йоркской фондовой биржи, надолго погрузил страну во мрак Великой депрессии, но не будем пока о грустном.

flappers

В области литературы период, последовавший за войной, призванной положить конец всем войнам, дал миру «потерянное поколение» американских писателей – Хемингуэя, Фицджеральда, Дос Пассоса, Генри Миллера и Гертруду Стайн, предававшихся рассуждениям об утраченных иллюзиях на берегах Сены. А по другую сторону океана, в центре Манхэттена собралась совершенно особая группа писателей, журналистов, драматургов, издателей и актеров.

Hotel Algonquin

Все началось теплым июньским днем 1919 года, когда работавшие за углом в издательстве Vanity Fair Дороти Паркер, Роберт Бенчли и Роберт Шервуд начали регулярно обедать в гостинице «Алгонкин». В августе они вместе с группой товарищей собрались в Розовом Зале, чтобы подшутить над театральным критиком Александром Вулкоттом, каждое предложение которого начиналось с надоевшей всем фразы: “Когда я был на фронте…”. И так славно провели они при этом время, что решили встретиться на следующий день, затем на следующий, и, таким образом, обеденная перестрелка идеями, мнениями и остротами приняла характер ежедневного ритуала и растянулась на последующее десятилетие, обогатив литературную жизнь страны. По месту встреч группу окрестили «Алгонкинским круглым столом», хотя сами они предпочитали называть себе «Порочным кругом» .

A Vicious Circle by Natalie Ascencios

Владелец гостиницы Фрэнк Кейс отвел специально для этого большой круглый стол и приставил официанта, в обязанности которого входило следить за тем, чтобы на столе не переводился бесплатный сельдерей и булочки для талантливых, но небогатых молодых писателей.

Основной костяк «Круглого стола» составляли Дороти Паркер, Роберт Бенчли, Роберт Шервуд, Александр Вулкотт, Франклин Адамс, Джордж Кауфман, Хейвуд Браун, Харольд Росс, Рут Хейл, Джон Питер Туи и Марк Коннели. В разное время сюда также были вхожи актриса Талула Бенкхед, драматурги Ноэл Кауард и Эдна Фарбер, комик Харпо Маркс и многие другие. Некоторые, пообедав всего лишь раз за круглым столом, впоследствии утверждали, что были частью «Порочного круга». Мнения и творчество компании задавали тон интеллектуальной жизни столицы и влияли на молодых писателей, таких как Джеймс Тёрбер, Элвин Брукс Уайт, Фицджеральд и Хемингуэй.

Бесконечные разговоры о литературе, театре, кино, политике были полны едкого, колкого юмора, а остроты и эпиграммы сыпались как пулеметные очереди. Зачастую озвученные там впервые шутки затем оказывались в колонках ведущих газет, театральных постановках, а многие стали частью литературного фольклора, дожив до наших дней.

Algonquin round table

Эдна Фарбер, называвшая группу «Ядовитая команда», писала: «Мне никогда не доводилось встречать более жесткую и циничную группу людей. Они были безжалостны, если что-то было им не по вкусу. Но если же им нравилось то, что вы сделали, похвала их была шумной и искренней».

Члены команды не только вместе обедали, разыгрывали друг друга и играли, в числе прочего, в покер и криббедж, но объединялись для осуществления совместных творческих проектов. Джордж Кауфман с Эдной Фарбер и Марком Коннели сотрудничали над известными театральными постановками, такими как «Далси» и «Королевская семья». Гарольд Росс, основавший с помощью контактов «Круглого стола» в 1925 году журнал «Нью-Йоркер», взял к себе на работу Дороти Паркер в качестве литературного критика и Роберта Бенчли в качестве театрального. До сих пор копия «Нью-Йоркера» бесплатно выдается каждому постояльцу «Алгонкина».

algonquinhotelnov

Завсегдатаи «Круглого стола» славились своим остроумием. Эдна Фарбер как-то пришла в новом костюме, напоминавшем чем-то костюм Ноэла Кауарда. «Ты выглядишь почти как мужчина», – съязвил Кауард. «Ты тоже», – парировала Фарбер.

Когда пресс агент одной актрисы спросил Кауфмана, работавшего на тот момент критиком в «Нью-Йорк Таймс», как его клиентке попасть на страницы издания, Кауфман ответил: «Пристрелите ее».

Читайте так же:
Инструкция по сборке теннисного стола torneo invite

Dorothy Parker

Граучо Маркс, который в отличие от брата Харпо никогда не был «алгонкинцем», считал «порочных кружковцев» слишком злыми и говорил, что «цена участия в этой интеллектуальной бойне – змеиный язык и закамуфлированный кинжал». Да и сама Дороти Паркер подливала масла в огонь: «Первым делом поутру я чищу зубы и точу язык».

К 1925 году они были знамениты на всю Америку. Страна внимала каждому их слову, люди даже приходили поглазеть на них, пока они обедали. Навязчивое внимание публики начало утомлять и без того уже подуставшую от непрерывной игры компанию. В 1927 году казнь Сакко и Ванцетти, на протяжении шести лет вызывавшая ожесточенные споры как во всей стране, так и среди завсегдатаев Круглого стола, омрачила их безудержное шутовство. Дороти Паркер, свято верившая в их невиновность, заметила: «Я слышала, как кто-то сказал, а я повторила, что насмешка – наиболее действенное оружие. Теперь я знаю, что есть вещи, которые никогда не были и не будут смешными. И я знаю, что насмешка может быть щитом, но не оружием».

По мере того, как над страной сгущались тучи Великой депрессии, отношения в группе становились все более прохладными, и вчерашние закадычные друзья начали постепенно отдаляться друг от друга. Паркер, Бенчли, Фарбер и некоторые другие разными дорогами подались в Голливуд; жизнь шла своим чередом. По замечанию Марка Коннели, «группа не распалась, она просто вроде как иссякла». Круглый стол «Алгонкина» просуществовал десять лет и по сей день остается одним из выдающихся примеров творческого сообщества и силы его воздействия на умы и сердца современников.

«Алгонкинцы» были увековечены в получившем в 1987 Оскара документальном фильме «Десятилетний ланч: Легенда Алгонкинского круглого стола». А в 1994 году вышел довольно грустный художественный фильм «Миссис Паркер и Порочный круг», где события показаны под углом зрения несчастной полуспившейся Дороти Паркер .

В 1996 году, в знак признательности великим острякам, гостиница «Алгонкин» была включена в реестр литературных достопримечательностей США, о чем свидетельствует мемориальная доска на фасаде.

The Algonquin plaque

Джон Ф. Кеннеди как-то сказал: «Когда я рос, у меня было три желания. Я хотел быть героем как Чарльз Линдберг, выучить китайский и стать членом «Алгонкинского Круглого стола».

Отель Алгонкин

Главный фасад гостиницы из кирпича и камня, вид с улицы

Algonquin Отель является американский исторический отель расположен в 59 West 44th Street в центре Манхэттена , Нью — Йорк . Отель является признанной достопримечательностью Нью-Йорка .

Отель на 181 номер, открытый в 1902 году, был спроектирован архитектором Голдвином Старретом . Первоначально он задумывался как апарт-отель, но вскоре был преобразован в традиционный отель. Его первый владелец-управляющий Фрэнк Кейс (который купил отель в 1927 году) заложил многие традиции отеля. Он имел репутацию места, где размещались многочисленные известные литературные и театральные деятели, в том числе члены круглого стола алгонкинов .

СОДЕРЖАНИЕ

История [ править ]

Отель Алгонкин ночью, с большим навесом над входом, а также точечными светильниками на фасаде и между окнами первого этажа.

Отель Algonquin изначально проектировался как апарт-отель, владелец которого планировал арендовать номера и апартаменты на год. [1] Когда было продано несколько домов, владелец решил превратить его в отель, который он изначально собирался назвать «Пуританин». Фрэнк Кейс, обнаружив, что племена алгонкинов были первыми жителями этого района, убедил владельца окрестить его «Алгонкин». [2] [3]

Литературное значение Алгонквина проистекает из его местоположения для одноименного Алгонкинского Круглого стола ; это «место, где сформировалось много сленга, фраз и взглядов». [4] Алгонкин был также «первым известным отелем в городе, где женщинам разрешалось оставаться в одиночестве». [4] [5]

Кейс взял в аренду отель в 1907 году [6] и купил собственность, на которой стояло здание в 1927 году, за 1 миллион долларов. [7] Кейс оставался владельцем и менеджером отеля до своей смерти в июне 1946 года. В октябре того же года отель Algonquin был приобретен Беном Бодном из Чарльстона, Южная Каролина , за чуть более 1 миллиона долларов. [8] Бодне предпринял обширные усилия по реставрации и обновлению. [9] Bodne продал отель в 1987 году группе японских инвесторов, и Algonquin несколько раз переходил из рук в руки, прежде чем в 2002 году перешел в Miller Global Properties . После двухлетней реконструкции стоимостью 3 миллиона долларов, [10] отель был заменен. снова продан в 2005 г. ВУЗы гостеприимства . [11]

HEI присоединился к Marriott International, где он является частью бренда Marriott Autograph Collection. [12] [13]

Алгонкинский круглый стол [ править ]

Мемориальная доска Фонда сохранения достопримечательностей Нью-Йорка, обозначающая отель Algonquin как достопримечательность Нью-Йорка. Мемориальная доска установлена ​​в 2001 году.

В июне 1919 года отель стал местом ежедневных встреч Алгонкинского круглого стола , группы журналистов, авторов, публицистов и актеров, которые собирались, чтобы обменяться бонусами за обедом в главной столовой. [14] Группа встречалась почти ежедневно на протяжении большей части десяти лет. В число основных членов «Порочного круга» входили Франклин П. Адамс , Роберт Бенчли , Хейвуд Браун , Марк Коннелли , Джейн Грант , Рут Хейл , Джордж С. Кауфман , Харпо Маркс , Нейса МакМейн , Дороти Паркер , Гарольд Росс , Роберт Э. Шервуд и Александр Вулкотт .

В конце Первой мировой войны писатели Vanity Fair и завсегдатаи алгонкинов Дороти Паркер, Роберт Бенчли и Роберт Э. Шервуд начали встречаться за обедом в Algonquin. Александр Вулкотт, едкий критик и военный корреспондент, был тепло встречен друзьями-литераторами в 1919 году. В тот же день они собрались в Розовой комнате; одному человеку понравилось мероприятие настолько, что он потребовал, чтобы оно стало ежедневным. Эта же просьба вызвала ежедневный обмен идеями и мнениями между уважаемыми литературными деятелями. Джордж С. Кауфман, Хейвуд Браун и Эдна Фербер также были частью этого августейшего собрания; эти люди оказали влияние на таких писателей, как Ф. Скотт Фицджеральд и Эрнест Хемингуэй . Они основали The New Yorker журнал; все гости отеля и по сей день получают бесплатные копии.

Читайте так же:
Радиусный торец столешницы что это такое

Фрэнк Кейс, владелец отеля, обеспечил ежедневный обед для группы талантливых молодых писателей, угостив их бесплатным сельдереем и поповерами ; Что еще более важно, у них был собственный столик и официант. Эдна Фербер, Франклин П. Адамс, Джордж С. Кауфман, Хейвуд Браун и Марк Коннелли в конечном итоге присоединились к группе, расширив ее состав. Все члены были связаны с Алгонкинским круглым столом, хотя и называли себя Порочным кругом.

Посетители часто просят пообедать за настоящим «круглым столом», за которым члены Церкви встречались десятилетиями.

Дубовая комната [ править ]

The Oak Room в Algonquin долгое время был одним из лучших ночных клубов кабаре Нью-Йорка . Открытый в 1939 году (как «Ужин-клуб Дубовой комнаты») [15], он вскоре был закрыт из-за Второй мировой войны, вновь открыт как регулярное место в 1980 году [16] и окончательно закрыт в 2012 году. [17] (до 1939 года). , он назывался Пергола и был первым местом встречи Алгонкинского круглого стола.) [18]

Легендарная европейская певица Грета Келлер стала первой звездой номера. [19] Когда Дональд Смит вновь открыл «Дубовую комнату» в 1980 году, [20] первым завсегдатаем и звездой был певец-пианист Стив Росс . [19] Среди других исполнителей, которые появлялись в Дубовой комнате, были Джули Уилсон , Мэри Клир Харан , Карен Эйкерс , К.Т. Салливан , Барбара Кэрролл , Сэнди Стюарт , Билл Чарлэп , [20] Дайана Кролл , [21] Джессика Моласки , Джейми Каллум [ 22] и Джон Пиццарелли . [15] Андреа Марковикси выступала там в течение определенного периода в 25 лет, [21] иногда с ее матерью Хелен Marcovicci (né Стюарт) , [23] фактически становится учреждением Algonquin. [20] Дубовая комната помогла начать карьеру Гарри Конника-младшего и Майкла Файнштейна . [19] Сильвия Симс потеряла сознание и умерла на сцене во время выступления в 1992 году. [20]

Дубовая комната с дубовыми панелями и другим декором, напоминающим о более раннем времени, во времена расцвета кабаре [21], была маленькой, уютной и дорогой (не менее 100 долларов на человека, больше, если кто-то ужинал, кроме утренников) [24 ] и не приносил больших денег алгонкинам. [21] Часть пространства, занимаемого бывшей дубовой комнатой, была использована для расширения Blue Bar, остальная часть была преобразована в частный зал для завтраков для клиентов Marriott Reward Elite. [18]

Традиции [ править ]

Кошки [ править ]

В отеле есть традиция держать кошку, которая управляет отелем. Эта практика восходит к 1930-м годам, когда Фрэнк Кейс взял бездомного кота, которого первоначально назвали «Расти». Легенда гласит, что актер Джон Бэрримор , который считал, что коту нужно более «достойное» имя, предложил переименовать Расти в «Гамлета». В настоящее время, когда в отеле есть кошка, всех котов зовут «Гамлет», а всех кошек зовут «Матильда». Последней алгонкинской кошкой, Матильдой, которая привлекла внимание, была Рэгдолл, которая была названа кошкой 2006 года на выставке кошек в Вестчестере (Нью-Йорк). Посетители могли заметить Матильду на ее личном шезлонге. в холле; ее также можно было найти в любимых местах: за компьютером на стойке регистрации или в багажной тележке. Швейцары накормили ее, а исполнительный помощник генерального директора ответил на электронное письмо Матильды. [25] В течение 2011 года Матильда была временно прикована к верхнему этажу или на поводке, привязанном к стойке регистрации, в соответствии с распоряжением городского Департамента здравоохранения. [26] С конца 2011 года Матильда была ограничена в непродовольственных помещениях вестибюля электронным забором для домашних животных . [27]

Матильда III умерла в октябре 2017 года. С тех пор Гамлет VIII поселился в отеле, будучи спасенным из кошачьей колонии на Лонг-Айленде.

С 1930-х годов в отеле каждое лето проводится ежегодный показ мод кошек [28], который в 2018 году стал сбором средств для Альянса мэров Нью-Йорка за животных. [29] [30]

Коктейли [ править ]

Хотя алгонкин был «сухим» даже до сухого закона (Кейс закрыл бар в отеле в 1917 году [31] и высказал резкие слова в адрес тех, кто держал закусочные [32] ), в отеле есть одноименный коктейль, состоящий из ржаного виски , Noilly Prat. и ананасовый сок. [33] Совсем недавно в меню Algonquin появился новый напиток — Мартини за 10 000 долларов [34] или «Мартини на камне», состоящий из мартини по выбору покупателя с одним куском «льда», бриллиантом, в дно стакана. [35] Мартини был разработан в ознаменование завершения масштабной 29-дневной реконструкции, которая закрыла отель впервые с момента его открытия, которое курировал Энтони Мельчиорри из отеля Impossible . [34] Хой Вонг был известным барменом в отеле и был самым старым человеком, занимавшим такую ​​должность в штате. Он проработал в Algonquin 30 лет до выхода на пенсию в 2009 году, когда ему исполнилось 90 лет. [36]

Скидки на обед для борющихся писателей [ править ]

В соответствии с давней традицией Фрэнка Кейса отправлять поповеры и сельдерей более бедным членам Круглого стола, Algonquin предлагает скидки на обед борющимся писателям. [10] Раньше писатели в турне могли остаться на одну ночь в отеле бесплатно в обмен на копию своей книги с автографом, [37] хотя практика была изменена, чтобы включить скидку на стандартные цены на номера.

Статус ориентира [ править ]

Algonquin Круглый стол, а также ряд других литературных и театральных великих людей , которые ночевали там, был один из факторов , которые привели к Нью — Йорка Достопримечательности Сохранение комиссии назначить отель в качестве города ориентир в 1987. [38] В 1996 году Отель был признан Национальным литературным памятником Друзьями библиотек . Бронзовая доска организации прикреплена к фасаду отеля. [39]

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector